Последние новости



Давайте представим невоз­можное: наставим себя на место первобытного человека ли­цом к лицу с дикой природой. Впрочем, так ли уж это невоз­можно? Иной горожанин, изба­лованный благами цивилизации, оказавшись в силу чрезвычайных обстоятельств в местах необыч­ных, проявляет полную беспо­мощность. В таких случаях не всегда помогают интеллект и высшее образование. Человек, не искушенный в общении с при­родой, зачастую не может при­способиться к существованию в новых для него условиях и по­гибает. Примеров тому немало.

Итак, вы очутились в незнако­мой глуши, на берегу ручья, реки, озера или моря. И пищу себе предстоит добывать собствен­ными силами. Взять хотя бы ры­бу—в здешнем водоеме она кишмя кишит. Первое, что при­ходит на ум,— попытаться ловить ее руками. При значительном ее скоплении, да ещё на мелководье это не такое безнадежное дело, как может показаться на первый взгляд. Если вам будет сопутст­вовать успех, поначалу вы и не подумаете искать другой способ ловли. Лишь позднее, полностью войдя в роль Робинзона и в ка­кой-то мере обезопасив себя от голода, вы попытаетесь сделать охоту на рыб более добычли­вой и, я бы сказал, более ком­фортабельной. И тут вам придет на помощь запас знаний, накоп­ленных предшествующими поко­лениями, опыт предков.

В сущности, фантазируя даль­ше на эту тему; мы построим простейшую модель возникнове­ния и развития рыболовства на разных этапах истории челове­ческого общества. Правда, в этой модели будет сделано одно допу­щение, коренным образом отли­чающее ее от того, как все про­исходило на самом деле. Я имею в виду разницу в сумме знаний и навыков между нами и нашим пращуром. Ему, как известно, приходилось начинать с нуля. Остроги и гарпуны, багры и удочки, сети и невода были изоб­ретены значительно позже. Вна­чале человек мог полагаться толь­ко на свои руки — цепкие пе­редние конечности, доставшиеся ему в наследство от обезьяно­подобного предка, не ведавшего кропотливого целенаправленного труда...

По всей вероятности, первым шагом в совершенствовании тех­ники индивидуальной ловли стала охота на рыб с копьем и острогой. Эти приемы тоже можно было с успехом применять в неглубо­ких и хорошо просматриваемых водах. Метательные колющие орудия «удлинили» руки перво­бытного рыболова, значительно увеличив его шансы на успех. Теперь он мог рассчитывать на добычу одиночных рыб, вне стаи. Это обстоятельство имело нема­ловажное значение: ведь даже в древности далеко не все водоемы и не всегда кишели рыбой. Се-зонная приуроченность ловли к периодам массовых концентраций рыб утратила свое былое значе­ние, и рыба стала чаще появлять­ся в рационе нашего пращура.
Дальнейшее развитие способов и приемов рыбкой ловли, по-ви­димому, тесно связано с природ­ными особенностями различных уголков Земли, с характером развития отдельных племен и народов.

Первые достоверные архео­логические свидетельства о ры­боловстве относятся к каменному веку, или палеолиту, точнее, к ориньякской культуре (ранний этап позднего палеолита). А на стоянках человека мадленской культуры (конец позднего палео­лита) уже в большом количестве находят рыбьи кости, гарпуны из рога и кости. Попутно отметим, что климат в Европе этой эпохи был суровым, арктическим. Бли­зился конец последнего — вал­дайского оледенения. Люди оби­тали в пещерах и в больших общинных жилищах, наземных или полуземляночных.

На рубеже 12—10 тысячеле­тий до нашей эры на смену па­леолиту пришла следующая эпоха каменного века - мезолит.
В этот период на Европейском континенте происходило срав­нительно быстрое таяние лед­ников. Потоки талой воды зали­вали равнины, пробивались через горы, возникло множество рек, озер и болот. Освобожденные ото льда земли зарастали лесом. Лед­ники отступали к северу, следом двигались многочисленные стада крупных диких животных, а за ними — охотившиеся на них люди.

Кризис древнего охотничьего промысла, вызванный откочев­кой и последующим вымиранием крупных представителей лед­никовой фауны, повлек за собой развитие собирательства, охоты на более мелкую дичь и, конечно же, рыболовства. С водой свя­зал свое существование житель Северной Европы. Он научился плавать и ловить рыбу, плести рыболовные снасти и ловушки из обильной прибрежной расти­тельности. Важнейшим открыти­ем эпохи стало изобретение лука и стрел.
Таким образом, во времена ме­золита и следующей эпохи камен­ного века — неолита (6—2 ты­сячи лет до нашей эры) рыбо­ловство а силу изменений при­родно-климатических условий становится таким же важным промыслом, как и охота. В ар­сенале рыболова появились костя­ные рыболовные крючки, сети, сплетенные из волос и раститель­ных волокон, поплавки из коры и дерева, грузила из камня и обожженной глины. Крупную ры­бу добывали с помощью копья, дротика, лука и стрел. На тер­ритории нынешних Швеции и Дании археологи находят пред­меты, которые, по их мнению, в ту эпоху служили для рыбной ловли. Речь идет о длинных за­остренных костяных стержнях с вделанными в них по бокам кусочками кремния, служившими, по-видимому, для зацепа. Эти орудия находят главным образом в болотах, которые когда-то были озерами. Интересно отметить, что подобные снасти еще срав­нительно недавно встречались и у аборигенов некоторых тропи­ческих стран.

Этнографические материалы дают нам представление и о раз­нообразных формах коллектив­ного рыболовства, известных с глубокой древности. Это, напри­мер, заколы из свай и жердей, переплетенных прутьями, или за­граждения из камней с узкими проходами-ловушками, куда рыбу загоняли с помощью шума и ог­ня. И по сей день таким спосо­бом ловли пользуются жители острова Таити. Рыбаки выстраи­вают свои каноэ в шеренгу по­перек лагуны. Стоя на носу ло­док, они сильно бьют по воде камнями, привязанными к ве­ревкам. Ритм задает обрядовой песней деревенский вождь, кото­рый находится на самом боль­шом — «флагманском» — каноэ. Шеренга лодок движется в стро­го определенном направлении, загоняя рыбу в коридор, сплетен­ный из листьев пальмы. По нему напуганная шумом рыба устрем­ляется в огороженный бассейн-ловушку.

В Восточной Сибири археоло­ги находят многочисленные остатки поселений людей эпохи неолита. Наряду с различными каменными орудиями нередко встречаются изображения рыб, сделанные из сланца, извест­няка, мрамора, пирита. Некото­рые довольно точно имитируют омуля, сига, налима, осетра и других представителей сибирской ихтиофауны. Реже попадаются стилизованные фантастические рыбы, например двухголовые.

Каменные рыбки имеют сквоз­ные отверстия на спине, у жабр и на хвосте. По размеру эти фи­гурки — самые разнообразные, от 50 до 10 сантиметров, а иногда и меньше. Высказывались пред­положения, что их использовали в качестве приманок, когда охо­тились на хищных рыб с гарпу­ном или багром со льда. Дума­ется, однако, что такие каменные рыбки, даже если их и опускали в воду, играли, скорее, культово-обрядовую роль. Это предполо­жение подтверждается тем, что крупные и, особенно, стилизо­ванные изображения рыб имеют многочисленные аналоги среди предметов шаманского культа, в недалеком прошлом широко рас­пространенного у народов Сиби­ри. Добавим, что у индейцев се­веро-западного побережья Аме­рики существовало много обря­дов, посвященных нерестовому ходу лососей. Центральным мо­ментом в этих обрядах был та­кой ритуал: шаман выбивал на камне «портрет» рыбы и, покрыв камень красной краской, опускал его в воду изображением в ту сторону, откуда ожидался подход рыбы. Тем же обрядовым це­лям служили и петроглифы, ко­торые индейцы высекали на при­брежных валунах и скалах.

Культовая принадлежность ка­менных рыб и петроглифов на «рыбные» темы свидетельствует о том, какую важную роль играла рыба в жизни аборигенов Север­ной Азии и Америки.
Этнографы отмечают удиви­тельный парадокс: народны Сиби­ри и Северной Европы, жившие по берегам рек и озер и питав­шиеся преимущественно рыбой, в своих наскальных рисунках почти не изображали рыб. Так, советский археолог Ю. А. Савватеев отмечает, что в древних петроглифах Карелии «рыболов­ство отражено крайне слабо, не адекватно истинной его роли». Среди сотен наскальных рисун­ков, обнаруженных на побережье Онежского озера и Белого моря, найдено всего лишь несколько изображений рыб ценных ви­дов — семги (лосося), стерляди, сома — и две сцены с рыболов­ным «оттенком»: крупную рыбу (видимо, лосося) бьют гарпуном с лодки.

Вместе с тем для североаме­риканских индейцев изображения рыб в наскальной графике — дело вполне обычное. Здесь ры­боловная тематика почти не уступает охотничьей. Остатки са­мой древней сети были найдены именно в Америке. Их обнару­жили рядом со скелетом челове­ка, жившего, судя по данным ра­диоуглеродного датирования, во­семь с лишним тысяч лет назад.

На территории нашей страны корни рыбного промысла нигде не уходят так глубоко в древ­ность, как в ее европейской части, в Сибири и на Дальнем Восто­ке. Это закономерно вытекает из особенностей здешних природно-климатических условий: ни ско­товодство, ни тем более земле­делие интенсивно развиваться тут не могли.
Есть немало этнографических и археологических свидетельств различных племен и народностей с рыболовством. Так, европейские переселенцы, впервые по­знакомившись с бытом нивхов — народности, населяющей Сахалин и низовья Амура, неспроста на­зывали их «рыбокожими». Уклад жизни нивхов в древности был самым тесным образом связан с рыбным промыслом. Кроме того, что их пища состояла в основ­ном из рыбы, они еще шили из рыбьей кожи верхнюю одежду, обувь, предметы домашнего оби­хода и даже паруса для лодок. Весьма широко рыболовство было распространено среди древ­них жителей низовьев Оби — предков хантов и манси. Об этом красноречиво свидетельствуют мощные прослойки рыбьей чешуи и костей в их землянках начала 1 тысячелетия до нашей эры. Древние предки удмуртов и коми-пермяков, жившие в Прикамье в V—III веках до нашей эры, судя по всему, активно занимались ры­боловством. На раскопках их по­селений было найдено много ры­боловных крючков, гарпунов и острог. В большинстве эти ору­дия были сделаны из кости, за исключением нескольких крюч­ков из бронзы и железа. Особен­но примечательна одна из нахо­док — приспособление для лов­ли рыбы, имеющее форму блесны. По-видимому, это одна из самых древних дошедших до нас блесен. В ходе раскопок Прикамских го­родищ археологи находили также костные остатки крупных осет­ровых рыб.

Несмотря на наличие следов каменных и костяных удочек, острог и примитивных сетей сре­ди остатков эпохи мезолита и неолита, можно утверждать, что на территории Европы рыболов­ство в ту пору не было повсе­местно распространено. Извест­ный русский ученый-ихтиолог О. А. Гримм еще в прошлом сто­летии, основываясь на лингвисти­ческом и археологическом мате­риале, привел ряд доказательств того, что предки индоевропейцев только после распадения на от­дельные народы занялись рыбо­ловством и стали потреблять рыбу в пищу. Правоту суждений Гримма подтверждают исследования современных лингвистов и археологов.

По справедливому мнению ар­хеолога А. Л. Никитина, разви­тие рыболовства в древности ограничивалось географическими условиями, точнее говоря, гео­графией распространения отдель­ных групп рыб. Наших предков, как и нас, в первую очередь ин­тересовали ценные в пищевом отношении рыбы — лососевые и осетровые. Одно из наиболее важ­ных достоинств тех и других со­стоит в том, что они пригодны для заготовки впрок в разных ви­дах — соленом, вяленом, коп­ченом. Мясо этих рыб хорошо сохраняется после соответствую­щей обработки и отличается высокой питательностью. О вкусовых качествах и говорить не стоит.
Ловля лососевых в период нерестового хода не требовала большого труда. Она была по си­лам первобытному охотнику. Ловля осетровых — задача по­сложнее. Здесь требовались кол­лективные усилия, строительство специальных рыболовных приспо­соблений.

Причины широкого распрост­ранения рыболовства в северных, сибирских и дальневосточных землях вполне очевидны. Для древних жителей этих краев оно было основной формой добычи пропитания, а лососевые рыбы служили главным источником белка.
Немалую роль рыбный промы­сел мог играть и в Южной Евро­пе, где реки изобиловали осет­ровыми. Между этими двумя об­ластями высокопродуктивного  рыболовства расположена лесная зона с многочисленными и богатыми рыбой водоемами. Но в подавляющем большинстве здешняя рыба по качеству не могла соперничать с осетровыми и лососевыми. Ерш, окунь, плот­ва хороши в ухе и на сковород­ке. А в те далекие времена их ловля, а тем паче заготовка впрок были занятием неблагодарным, попросту невыгодным. Поэтому древний житель европейской лесной зоны и не пытался делать ставку на рыболовство: оно слу­жило лишь подспорьем охоте и собирательству.

Имеется немало свидетельств того, как высоко было развито рыболовство в Древнем Египте. О том, какую роль оно играло в жизни египтян, можно судить по словам библейского пророка Исайи. Предсказывая предание Египта в руки властителя жесто­кого и царя свирепого, он го­ворит об истощении вод в море и об оскудении и обмелении рек и каналов, добавляя: «И восплачут рыбаки и возрыдают все, бросающие уду в реку, и ставя­щие сети в воде впадут в уны­ние».
Жители Западной Европы научились солить и вялить рыбу лишь тогда, когда началось бур­ное развитие мореплавания и морского рыбного промысла. А за несколько тысячелетий до этого подобная обработка рыбы уже была известна в стране фарао­нов. На надгробных памятниках Египта сохранились изображения, которые запечатлели различные этапы обработки рыбы. По ним даже можно судить, каким обра­зом крупных рыб разделывали на части перед тем, как вялить.

Древний Египет был страной земледельцев. Тем более любо­пытно, что богиня Исида, кото­рую изображали в виде полужен­щины-полурыбы, считалась у египтян покровительницей и зем­леделия, и рыболовства. Разве не говорит это о том, что древние египтяне придавали одинаковое значение этим двум отраслям хо­зяйства?
Писатели Древней Греции ма­ло упоминают о рыбном промыс­ле. По-видимому, современники Гомера относились к рыбам ско­рее как к врагам, а борьбу с ними рассматривали как испытание стойкости и храбрости древне­греческих мужей. Это соображе­ние подтверждает метафориче­ское сравнение из «Илиады»: «Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась, ежели он, прикрепленный под рогом вола степого, мчится коварный рыбам прожорливым гибель несу­щий». Однако из «Одиссеи» мы узнаем о существовании разви­того морского рыбного промысла. Для ловли рыбы употребляли крючья, остроги из рогов живот­ных, сети и невода. Впрочем, Го­мер не называет конкретных рыб, тогда как из комедий Эсхила мы узнаем, что наибольшим спросом у жителей Афин пользовался тунец.
Не ясно, в силу каких причин, но во времена владычества Ри­ма рыболовство у берегов Италии было развито слабо. Рыбу при­возили издалека, и римским гур­манам приходилось платить за нее немалые деньги.

В то же время на территории Западной Европы обитали пле­мена, жизнь которых в значи­тельной мере зависела от рыбы. Так, по свидетельству Юлия Це­заря, жители островов в устье Рейна питались рыбой и яйца­ми диких птиц. Как сообщает Плиний Старший, племена, жив­шие на плоском морском побе­режье к северу от Рейна (ны­нешние Нидерланды), не знали ни земледелия, ни охоты, а кор­мились рыбой, которую заносило на берег приливом. Они преграж­дали ей обратный путь при от­ливе, выставляя для этого спле­тенные из тростника заборы.

В древности рыболовство было, по-видимому, широко развито у народов Передней Азии. Вспом­ним библейскую легенду о «чу­десном» лове рыбы на Галилей­ском озере. Судя по легенде, снасти, которыми пользовались апостолы, напоминают нынешние закидные невода либо плавные сети.
Ряд глав своей знаменитой «Естественной истории» Плиний Старший посвятил описанию рыб. Всего он насчитывает 74 их вида.
Развитие морского и океан­ского судоходства и связанное с ним широкое освоение рыбных богатств морей и океанов не­сомненно внесли существенные изменения в технику рыболовст­ва. Но это тема для отдельного разговора.